На днях в разговоре в баре всплыла тема насилия, и я в очередной раз похвастался столь сомнительным достижением, как имевший место в моём прошлом труп (предполагаемый труп, если быть точным).
На этой волне нашёл в старом дневнике посвящённую событию запись, каковую и процитирую здесь частично. Запись датирована 20 октября 2007 года.

<…>

Насчёт вопросов жизни и смерти. В последнее время я много думал об этом. Большей частью потому, что мне довелось лишить этого “ценнейшего из даров” – жизни – какого-то неизвестного придурка, одной из многочисленных ошибок которого была попытка посягнуть на моё имущество. Пожалуй, я обойдусь без лирических отступлений и расскажу вкратце свою и без того недолгую повесть под названием “Как я стал убийцей и нихрена об этом не жалею.”

В ночь с двадцать первого на двадцать второе августа, около двух часов, я возващался домой с грандиозной попойки, проведённой в компании двух гурий и одного городского сумасшедшего. Возвращался один, обдумывая изрядно интоксицированным алкоголем мозгом проблему межполовых отношений в подобной компании. И на меня напали, если можно посчитать нападением банальный дворовый наезд на предмет денег, телефона и плеера, а нападающими – двоих ничтожных бритоголовых отморозков. Если моя память не изменяет мне, они даже были в кедах. Поверьте, мне в тот момент было не слишком смешно. Отвратительное настроение плюс сознание с начисто сорванными тормозами (а алкоголь всегда действует на меня одинаково и именно так) стали в этот раз орудием судьбы – если предположить, что мой многоуважаемый читатель фаталист. Моей ошибкой было засветить в темноте летней ночи экран мобильного телефона и новые наушники, ошибкой оппонентов было их появление на свет. Всё моё барахло, которое они расчитывали без особых проблем изъять, в стоимости не превышает тысячи рублей. В итоге оно, конечно, осталось со мной. Цезарь говорил, что можно найти массу людей, готовых за деньги убивать, но нет ни одного, согласного за деньги умереть. Вряд ли уличные уроды, встретиться с которыми под светом луны было моей кармой, читали что-то о Юлии, да вряд ли они вообще много читали за свою жизнь. Предположим, что это их и сгубило. Дети, читайте книжки!

Наш краткий диалог ограничился просьбой закурить и требованием доставать “манатки” и “лавэ”, и завершился доставанием из ножен моего клинка, о котором я уже с ребячим восторгом писал ранее. Стоя вполоборота (дабы скрыть своё движение), я не слишком уверенно и весьма безуспешно пытался вспомнить изученные мной за прошедшее время приёмы боя с ножом. Конечно, мне было страшно. Это важно, нэ? Оказывается, не очень. Первый взмах средней остроты лезвия был в сторону зачем-то протянутой руки левого (относительно меня) гопника. Выглядевший, думается мне, как явный жест отчаяния, он всё же достиг своей цели и срезал часть мяса с руки неудачника, поцарапав кость – это я почувствовал вполне ясно. Не самое неприятное из ощущений, как вы, вероятно, могли подумать. Сменив прямой хват на обратный, я почти с максимальной силой всадил нож по рукоятку в бок лысого бедняги, стоявшего справа. Это была пронзённая насквозь печень, тут вариантов совсем немного. Я подумал, что пьяный не попаду в горло, а грудину не так-то легко пробить. Большая лужа крови под упавшим на спину подонком тихо прошептала мне, что я попал. С такими ранениями не выживают, знаете ли. Парень с разрезанной рукой, всё ещё визжа (а криков было достаточно), постарался поднять левой рукой воего друга, прижимая правую к телу, но и сам упал рядом. Это дикое “комбо” заняло лишь несколько секунд. И, стоя с окровавленным ножом над двумя корчащимися суками, я, разом, совершенно успокоился. Надо было меньше думать о японских самураях в этот слишком реалистичный момент, но я ничего не мог поделать. Затем я развернулся и, убирая нож, быстрым шагом исчез в ночи. Ну, или мне хочется так думать, что я исчез. -)

Оставшуюся до отъезда обратно в Москву неделю я редко выходил из дома. Органы, закон, ФСБ – вся эта нудная хрень не вселяет в мою душу оптимизма. Как, впрочем, и особого страха. Я множество раз нарушал закон, теперь это – первое моё убийство. Я просто счастлив. Одно дело – говорить себе, что ты можешь легко прикончить кого угодно, и совсем другое – претворить в жизнь угрозу. Одно дело – шутить, что “эта моя вещь стоит дороже, чем твоя жизнь”, и совершенно другое – доказать слова делом. Надеюсь, вы поймёте меня и не осудите в душе слишком строго. У меня никогда не было особого выбора, ибо я таков, каков я есть. И я не изменюсь. И я счастлив.

Вот такой вот наивный обнаглевший мудак. Спасибо, что были с нами сегодня, а я продолжу ворошить пыльные архивы.

Рекомпиляция? Рекомплектация? Реколлекция? Перезагрузка, скорее. Ох, да ладно, верните меня уже обратно, и тогда посмотрим, что можно будет сделать. -)

Всё прекрасно.

А значит, следует продолжать.

Я много лет – около шести, если быть точным – отирался вокруг и около Касталии и Телемы, как метафорически, так и буквально. Сколько раз я испытывал намерение заявиться на очередное их сборище? Каждый раз намерение пропадало втуне, не хватало мотивации. Я человек не самый компанейский, наверное даже социопат. Идея прийти в сложившийся коллектив оккультистов, даже по одному из приглашений… О нет. Там же люди. Своеобразные люди, вдобавок, а я такой профан. Лучше не пытаться. Лень и общая инертность разума тоже делали своё дело. Я смотрел со стороны, почитывал сайт, пару раз вступал в переписку – всё на этом.

И это при том, насколько сильно импонирует мне всё то, чем занимаются сии господа. Увязанные накрепко Кроули и Юнг, приправленные романтизмом Гессе! За всё время заочного знакомства я ни разу, кажется, не столкнулся со внутренним несогласием, диссонансом между их мировоззренческой идеологией и собственными многажды передуманными мыслями. Ни разу, хотя специально накручивал внутреннего скептика. Беда в том, что там просто не в чем сомневаться – нет догмы и доктрины, главенствующей парадигмы, а рекомендация даётся следующая: сомневайся даже в том, что сомневаешься. И это мудро. Но всё, что я узнал до сих пор от касталийцев, ложилось в мозг органичнее, чем недостающие кусочки паззла ложатся на частично заполненное панно. Продолжая аналогию – на подложке любого паззла уже нанесён рельефный рисунок недостающих кусочков, которым предстоит занять свои места.

А на днях я был на лекции, остался на “пир”, слушал и наблюдал. Увидел воочию легендарного брата Марсия, хех.

Проникался.

Да, чёрт, да – почему нет? Я продолжу. У меня достаточно причин продолжать и ни одного “против” на руках. Окончательно убедил меня тот путь, каким назойливый Фатум привёл меня к “дверям вовнутрь”. Я попал на собрание Касталии потому, что завёл анкету на сайте для гомиков. Понимаете – зарегистрировался на портале гей-знакомств -> пришёл, наконец, в К. Абсурдность цепочки событий проняла даже меня. Какой-то рок, неизбежность, эту неизбежность вселенная показала мне на сей раз даже через чур наглядно.
На том сайте меня полгода назад нашли парень и девушка под ником Хоронзон. Я был заинтригован, но встреча, как всегда это бывает со мной, оттягивалась бесконечно. В итоге мы встретились, девочка оказалась касталийкой, я попал на собрание, дважды два равно четыре. И относись к этому как знаешь, парень. Или никак не относись.

Возможно, это начало нового пути, хоть и звучит очень уж высокопарно и пафосно. Нового себя я стал пытаться делать несколько месяцев тому назад, во время\после сокрушительного инсайта от Виктории, и надеясь также на многочисленные кислотные трипы. Результат? Да нулевой. Сознание качнулось вспять чугунным маятником, и вновь я стою в старых лыжах на всё том же асфальте. Разве что рисунок трещин чуть поменялся.
Но сейчас, мне кажется, я смогу, если приложу усилия, перестать быть таким куском бессмысленного дерьма, снабжённого, себе же во вред, прозябающим интеллектом.

Собственно двойная лекция не принесла с собой откровений и каких-то серьёзных новых знаний\идей – она была расчитана на совсем уж профанов. Было, однако же, интересно. Любой новый опыт интересен, если это не опыт введения игл под ногти, хотя и тут у меня уверенности нет.

Марсий (и его очаровательная ведьма-спутница, сестра Бархат – ударение на последнюю а) всё же дал мне пищу для размышлений и объяснил волновавший меня аспект. Он сказал, что человек не может физиологически постоянно находиться в состоянии “посвящения”. Что каждый инсайт, чем бы ни был он вызван, каждый духовный подъём – явление более чем временное. Что “откат маятника” к привычному убогому состоянию ума – всеобщий бич. Это дважды успокоило меня: 1) дав внятное объяснение тому, что практикующие мистики, безусловно достигающие значительных результатов в своей работе, зачастую мудаки-мудаками, да и вообще “просто люди”; и 2) я не один такой, не способный значительное время хранить в себе то важное, что иногда открывается мне, типа понимания вселенских истин и того, что “во всём мире пахнет нефтью, а шарик остаётся“. Человек в своём обыкновенном виде – неподходящий сосуд для хранения подобных вещей. При контакте с его материальностью откровения и новые структуры психики разлагаются, как нестабильные вещества в присутствии кислорода.
Марсий также сказал, что откат каждый раз происходит не в такую глубокую пучину, из которой практик поднялся – всякий раз это положение чуть-чуть повыше, чем было до “взлёта”.
И в этом “чуть-чуть”, я понимаю, и есть вся суть.

Какие-то проблемы с пониманием морали и неписанных правил общежития в современном обществе.
Многие люди готовы поучать соседей по улицам в том духе, что, раз уж ты тут, “с нами”, живёшь – в обществе, – то изволь принимать наши законы и нормы. Подстраивайся. Становись таким же удобным округлым лицемером, ибо у нас царит лицемерие. И ещё ханжество. Не наши это проблемы, что, когда ты глядишь на наши нормы, тебя тошнит, например. Нас и самих мутит иногда, но ничего, стерпится-слюбится. Если же ты упрямый и мы тебе не нравимся вместе с нашим укладом – то и ты нам не нравишься, знаешь ли, поэтому вали-ка в тайгу строить шалаш и отбирать кедровые шишки у белок. Третьего не дано. Кем не дано? А вот мы и не дадим, ибо имя нам – Легион.
В конечном итоге, это всегда вопрос силы. И если у нашего гипотетического упрямца, склонного к мизантропии, получится соблюсти статус кво, то есть своё наплевательское отношение, тогда на горизонте появляется то самое “третье”, а Легиону приходится утираться. Происходит такое не часто, ведь долго балансировать одному на поверхности раздела сред под огромным давлением сатанинских орд, вооружённых кодексами моралите, невозможно.
Чаще происходит следующее:

1) Нашего аморального типа убивают. Сажают там в тюрьму, вынуждают пуститься в бега, отказывают в средствах к существованию – подчеркнуть.
2) Его поглощают. Сотни социальных атмосфер с хрустом продавливают скорлупу батискафа под именем “индивидуализм”, и мы, опять-таки, лишаемся нашего героя, вынужденного отныне разделять в значительной мере общечеловеческие ценности.
3) Он выталкивается во внешние пространства и уходит в окончательный андеграунд, напоследок не преминув показать средний палец исторгнувшей его абстракции, оказавшейся до странности материальной в своих волевых проявлениях.
4) Наконец, наш протеже отыскивает в бурлящем супе повседневности схожих с собой подозрительных типчиков, сплотившись с которыми выстраивает свой редут с блекджеком и шлюхами, после чего начинает приносить обществу куда большую боль в заднице. Варианты продолжения существования цитадели порока и единства храбрых следует рассматривать отдельно. В любом случае, давать во все стороны отпор куда сподручнее в компании товарищей через узкие бойницы в толстых стенах нашего воображаемого кронверка.

Я это всё к чему. Чувствую, что недолго мне осталось, дети мои, и стены вокруг не помешали бы. Если вы понимаете, о чём я.